не считая частных мореходных компаний и
одиночных морских охотников за призами.
От всех своих многочисленных преследователей, которые,
несомненно, изловили бы смелого пирата, если бы могли
действовать согласно друг с другом, Бернардито ловко ускользал и
теперь, проскочив под самым носом шаривших рядом военных судов,
вел свою шхуну в дальний индийский рейс.
Но в этот раз боги удачи, казалось, лишили одноглазого
капитана своих милостей. Еще перед началом рейса он впервые за
свою богатую событиями жизнь обнаружил на судне заговор против
себя. Кто-то действовал среди команды осторожно и настойчиво.
Обезвредив заговорщиков, капитан потерял самого преданного
матроса - Фернандо Диаса. Бернардито догадывался, что тайной
пружиной неудавшегося заговора был не кто иной, как его помощник
Леопард Грелли, человек, принятый на борт "Черной стрелы" года
три назад. Теперь, пользуясь болезнью капитана, Джакомо Грелли,
по-видимому, выжидал только удобного случая, чтобы самому стать
главарем шайки и капитаном "Стрелы".
Очнувшись в своей каюте от тяжелого забытья, Бернардито
приподнялся на локте. В каюте никого не было. За окном виднелась
лишь спина матроса у штурвального колеса.
Бернардито нажал кнопку в стене. Из открывшегося тайничка он
вынул кожаный мешок и выложил на одеяло более двух десятков
замшевых футляров с драгоценными камнями. Пересчитав их, он
убрал камни в мешок, закрыл тайник и позвал своего слугу. Никто
не откликнулся.
- Грязные канальи! - пробормотал Бернардито сквозь зубы. -
Педро! Где ты, Педро, сын свиньи и монаха! Ну погоди, я научу
тебя орать "сакраменто"!
Но и великан Педро, телохранитель и слуга капитана, торчал на
палубе, силясь разглядеть подробности сражения. Штурвальный тоже
следил не за курсом, а глазел в сторону.
- Я приучу вас к порядку на корабле! - со злобой произнес
Бернардито.
Он дотянулся до пистолета, висевшего у него в изголовье, и, не
целясь, сбил выстрелом плетеный соломенный щиток с головы
штурвального. На звук выстрела в каюту вбежал Леопард Грелли.
Вместе с Педро он помог Одноглазому выбраться из каюты и
подняться на мостик.
Выбранившись, капитан подкрепил себя глотком неразведенного
ямайского рома и взял у Грелли трубу. От его единственного, но
зоркого глаза не ускользнула