останусь с ним одна, в нищете?..
- Тогда вы напрасно пришли ко мне за советом. Ступайте, к
Джакомо Грелли, просите у него снова места кормилицы в его доме,
когда ваш сын будет поручен заботам леди Эллен... или решайтесь
скорее и бегите прямо с этого корабля. У меня есть деньги. Я
помогу вам.
- Боже мой, как это страшно! Я сейчас ничего не отвечу, но
буду помнить ваш совет и доброту ко мне. Прощайте, синьора, я
теперь пойду к моему малютке.
Когда Доротея удалилась, леди Эмили послышался слабый шорох за
стенкой каюты. Не обратив на это никакого внимания,
взволнованная беседой, она еще раз вышла на палубу.
На горизонте ярко сиял Южный Крест.
Капитан Брентлей, принявший ночную "собачью" вахту, стоял на
мостике. Ветер шевелил плюмаж на большой треугольной шляпе
капитана. Опираясь на рукоять шпаги, он пристально глядел
вперед. От всей его крупной, мужественной фигуры так и веяло
прямотой и храбростью. Он не заметил леди Эмили, а она вдруг
вспомнила слова Доротеи, что корабль с той же командой, с тем же
капитаном, но уже без нее должен вернуться в Англию. Что ее ждет
впереди? Какой новый предательский удар готовит в темноте
пиратская рука Джакомо Грелли? После сегодняшнего "семейного
совета" она ясно понимала, что союзников у нее нет и помощи ей
ждать неоткуда, пока не будет достигнута долгожданная цель
плавания.
А там? Что ждет ее там, где справедливость должна скрестить
шпагу с преступлением?
Между тем из узкого чуланчика, граничащего с каютой леди Эмили
и обычно запертого, так как он предназначался для багажа леди
Стенфорд и для ночлега ее горничной Бетси, с большой
осторожностью выбралась полная немолодая особа. Она была в чепце
и белой ночной кофточке.
Оглядевшись по сторонам и заметив идущую с палубы леди Эмили,
Бетси, несмотря на свою полноту, весьма проворно юркнула в
коридор и через минуту скрылась в каюте леди Стенфорд.
Не смутившись присутствием здесь в столь неурочный час мистера
Райлендом, эта достойнейшая из камеристок попросила свою госпожу
да занавеску и там шепталась с ней несколько минут. Затем,
получив приказание отправляться спать, она возвратилась к себе
довольно шумно, заперлась в чуланчике, развязала кошелек,
хранимый в изголовье под матрацем, и опустила туда новенькую
серебряную