родину!
- Рад приветствовать вас на вашем корабле, мистер Райленд, -
ответил капитан, обменявшись рукопожатием с владельцем "Ориона".
В сопровождении капитана и боцмана Ольсена, огромного норвежца
с седыми баками, чиновники уже собирались было приступить к
проверке грузов и просмотру документов, но повар-китаец
пригласил всех гостей в капитанскую каюту.
Здесь джентльменов ждал накрытый стол. Рядом с приборами,
блистающими золотом и серебром, стояли накрахмаленные салфетки.
Огромная рыба с устрашающей мордой, бутылки с сухими испанскими
винами, паштет из дичи, блюдо устриц, спаржа под острым соусом,
редкие фрукты в серебряной вазе, горьковатое миндальное печенье
и сыр четырех сортов - вся эта благодать несколько смягчила
постное, должностное выражение лиц обоих чиновников.
Когда наконец все встали из-за опустошенного стола, таможенные
чиновники, утирая огромными платками красные, залоснившиеся
лица, направились к трюмам. Они выразили готовность
удовольствоваться присутствием в трюмах одного боцмана и любезно
оставили капитана в обществе мистера Райленда.
Безгласный китаец мгновенно сменил скатерть и сервировал на
столе кофе с французским коньяком и ликерами из погребов
славного монастыря святого Бенедикта. Капитан разложил между
рюмками карту последнего рейса "Ориона".
- Все ваши пожелания, сэр, мне, благодарение богу, удалось
выполнить. Рейс оказался на редкость удачным.
Как вы, должно быть, припоминаете, мы вышли в плавание двадцать
месяцев назад, в конце семидесятого года, направляясь в Чили...
- Мистер Брентлей, я регулярно получал ваши отчеты по почте и
знаю все, что произошло на корабле, за исключением событий
последних четырех месяцев. Почему вы перестали посылать доклады?
- Почта не пришла бы в Бультон раньше нас, сударь. Полный
отчет вы найдете в корабельном журнале, деньги и чеки находятся
здесь, в этом шкафу, а сейчас я расскажу все вкратце.
- Остров, Брентлей! Сначала про остров! Нашли вы его по моим
координатам?
- Да, сэр, этот остров я нашел, но разрешите мне рассказать
по порядку... Выйдя из Мельбурна...
- Стойте! Человек на острове жив?
- Да, сэр, он жив, но опоздай мы недели на две, самое большее
на месяц, и ему бы уже несдобровать. Он терпел страшную нужду.
Теперь