лежал на подушке, и в комнате пахло не ладаном, а...
табаком!
Чудесное исцеление тайного посланца отца Фульвио наполнило
новой радостью сердце патера Бенедикта. Он счел это добрым
предзнаменованием. Склонившись к ложу больного и озираясь на
спящую девушку, монах зашептал барону об исполнении всех заданий
ордена. Больной слушал патера с ясным, вполне осмысленным
взглядом. Затем окрепшим голосом он спросил:
- Итак, если мне доведется снова встретить отца Фульвио ди
Граччиолани, я могу передать ему, что вы, как верный ученик
Игнатия Лойолы, направили руку Джакомо Грелли против его
собственного сына, уверив Грелли, будто в лице калькуттского
юриста он убивает синьора Диего Луиса, сына корсара Бернардито?
- Сие свершится во имя высшей цели, брат мой.
- И это должно произойти...
- ...через несколько минут, брат мой.
- А дочь Грелли, вы говорите, уже...
- ...покончила с собой в минуту... грешного отчаяния.
Больной барон приподнялся на ложе. Юная сиделка повернула к
свету свою хорошенькую головку. В то же мгновение отворилась
дверь, и слуга барона Франсуа Буше вошел в комнату...
По крутым ступенькам железной лестницы экс-сержант Линс
поднялся к уединенной келье в левой башенке. Дверь он нашел
запертой. Потоптавшись у порога, он заглянул в замочную
скважину. Молодой юрист спал одетым на койке.
Уильям Линс осторожно потянул за ручку двери. Сквозь дверную
щель стал заметен железный крючок, которым дверь была заложена
изнутри. Экс-сержант достал из-за пояса узкий стилет и просунул
его в щель. Клинком приподняв крючок, Линс приоткрыл дверь и
переступил порог. Спящий не пробудился...
Помедлив мгновение, Линс взял стилет в левую руку, а правую
впустил в карман и продел пальцы в отверстия тяжелого кастета...
Он коротко размахнулся, нацеливаясь в висок жертвы, и...
обомлел: из стенной ниши, завешенной простыней, выступил
какой-то незнакомец в пропыленном дорожном камзоле слуги, а на
пороге кельи выросла, будто из-под земли, высокая фигура
незнакомого монаха с накинутым на голову черным капюшоном
сутаны. Это... не пьер Бенедикт!.. Несколько сильных рук
скрутили локти бывшего сержанта.


Лорд-адмирал Ченсфильд один бодрствовал в своем охотничьем
кабинете. Шелест ветра в саду был слышен через каминную