врач дожидался кареты.
- Достопочтенный мистер Грейсвелл, - обратился иезуит к
врачу столь вкрадчивым голосом, будто он просачивался сквозь
щели запертых дверей, - вы позволите мне разделить с вами место в
карете?
- Пожалуйста, - ответил врач безразличным тоном. - Надеюсь,
ваши сборы не будут слишком долгими? Карету скоро подадут.
Монах торопливо поднялся наверх. Но отправился он не в свою
"келью", а в покои больного француза. Прошмыгнув через переднюю,
где дремал слуга Франсуа Буше, патер приоткрыл дверь в
опочивальню барона. На столике у постели горела лампа, свет ее
падал на лицо добровольной сиделки, мисс Изабеллы Райленд.
Патер Бенедикт никогда еще не видел Изабеллу в состоянии такой
глубокой душевной подавленности. На побледневшем, осунувшемся
лице наследницы Ченсфильда появилось новое выражение горечи,
тревоги и скрытого гнева. Покрасневшие веки отяжелели, глаза
потеряли блеск и задор. Даже губы, еще недавно полудетские и
пухлые, как у веселых ангелов с полотен итальянских мастеров,
стали как будто тоньше и суше. Эти сжатые губы сделали все лицо
Изабеллы более взрослым, зрелым; в нем ничего не осталось от
шаловливой ребяческой беспечности.
Бенедикт Морсини почувствовал сразу, что причина этой перемены
не имеет никакого касательства к близкой кончине старого
француза. Изабелла боязливо покосилась на постель и знаком
попросила монаха отойти в дальний угол.
Патер покачал головой, ибо не считал необходимым остерегаться
ушей месье де Бриньи.
- Говорите спокойно, дочь моя. Душа этого человека - около
врат царства. Земное уже недоступно ей.
- Святой отец, я в страшной тревоге. Мне представлены
неопровержимые доказательства, что человек, называвший себя
Алонзо де Лас Падосом, а ныне зовущийся Лео Ноэль-Абрагамсом, -
действительно мой родной брат Чарльз Райленд.
- Белла, я догадываюсь: вы были у них этой... мнимой
юридической конторе?
- Да, отец мой, я вчера виделась с братом... Боже мой, я
теперь жизни своей не рада! День ото дня все страшнее, все
непонятнее... Вчера Чарльз показал мне свой медальон. Сомнений
нет: человек этот - родной мой брат. Мы подошли с ним к
зеркалу... Господи! Он гораздо лучше меня, но у нас одни и те же
черты!.. Мне хочется спрятаться от людей... Я не могу больше!