их. Сами вы отнеситесь к ним поласковее! Как ни говори,
этой фирме я обязан Ченсфильдом.
Но, сэр, не опасно ли...
- Опасно? Со дня гибели "Офейры" минуло двадцать два года, и
Альфреда Мюррея уже нет в живых. Прошлое умерло, старик!


Портовый матрос, тащивший с пирса багаж двух пассажиров из
Калькутты, уже изнемогал от усталости, когда слуга приезжих
подъехал к пристани и помог матросу погрузить тяжелые чемоданы в
кэб.
- Вероятно, господа остановятся в "Белом медведе"? -
осведомился матрос, пряча в карман заработанную полукрону.
- Нет, мы уже выбрали частную квартиру. Кэбмен, Гарденрод,
дом госпожи Таубе...
Наклейка о сдаче внаем уютного домика, некогда служившего
квартирой мистеру Джеффри Мак-Райлю, появилась на окнах особняка
лишь недавно, через полгода после гибели старого жильца. Она-то
и привлекла внимание двух молодых иностранцев, совершавших
первое путешествие по городу. Они учтиво осведомились у хозяйки
об условиях и пришлись старой немке по душе. С этого майского
утра приезжие адвокаты Лео Ноэль-Абрагамс и Наль Рангор
Маджарами вместе с их стариком слугою сделались жильцами фрау
Таубе.
Молодые юристы довольно быстро придали домику вид заправской
конторы. Фрау Таубе с неудовольствием увидела, что ее домик
оказался превращенным в учреждение, но молодые люди успокоили
старуху обещанием небольшого дополнения к установленной плате.
Кроме того, она убедилась, что поток посетителей, которого она
опасалась, оказался уж не столь бурным. За первую неделю
существования молодого учреждения, уже зарегистрированного в
мэрии под названием "Юридическая контора Абрагамс и Маджарами в
Калькутте, Бультонское отделение", мистеры Лео и Рангор приняли
одного-единственного посетителя, каковой оказался сборщиком
королевских податей и налогов, явившимся для определения
возможной прибыли казне от нового предприятия.
Вторая неделя дала некоторым бультонцам основание с известным
одобрением поглядывать на эмалированную дощечку, столь недавно
украсившую зеленые ворота особнячка на Гарденрод.
Мистер Лео, выступая перед специальным жюри в суде присяжных
по делу старосты строительной артели, обвиненного в растрате
порученных ему подрядчиком денег, проявил столь редкое
красноречие и такое умение прибегать