живо! Идут Райленд и банкир Ленди... Добро пожаловать,
господа! Энрико Рой, вы свободны... Мистер Ленди, могу вас
обрадовать, что от Джозефа Лорна получены сегодня из Амстердама
хорошие вести по интересующему вас делу.
- О, нынче день сплошных удач! Какую же сумму наличными
предлагают ему ростовщики?
- В английских деньгах от пятидесяти до шестидесяти тысяч
фунтов [английская денежная система отличалась сложностью; плату за
некоторые виды товаров и услуг было принято вносить в гинеях,
другие предметы оплачивались в фунтах стерлингов; кроме того,
имели хождение кроны, полукроны и т.д.; фунт стерлингов равен 20
шиллингам, шиллинг - 12 пенсам, 1/4 пенса - фартингу; гинея - 21
шиллингу, соверен - золотая монета достоинством в один фунт
стерлингов] за двадцать шесть камешков.
- Мистер Райленд, как вы находите эту цену за ваши фамильные
драгоценности?
- Неплохая цена, особенно если принять во внимание
одновременную продажу большого числа бриллиантов и негласный
характер этой операции.
- Вы мой спаситель, сэр Фредрик! Я никогда не забуду этой
услуги в тяжелую для меня минуту. Вы приносите в жертву
фамильные бриллианты, чтобы поддержать "Бультонс-банк" в самый
критический момент. Поверьте, что отныне интересы
"Северобританской компании" станут на первое место при всех
операциях "Бультонс-банка". Когда же я смогу получить эти
деньги, вырученные за продажу камней?
Фредрик Райленд вопрошающе взглянул на Мак-Райля. Ленди
переводил взгляд с одного на другого.
- Полагаю, что недели через две Мак-Райль и Джозеф Лори уже
доставят вам всю эту сумму полностью. Можете готовить вексель на
шестьдесят тысяч, мистер Ленди.
Банкир с чувством пожал руку мистеру Райленду.
- Теперь, когда с делами покончено, мы, может быть, проведем
остаток вечера в "Чреве кита"? - предложил Мак-Райль.
Однако банкир, сославшись на усталость, уже встал, чтобы ехать
домой. Мак-Райль вышел проводить обоих гостей и наблюдал с
крыльца, как джентльмены занимали места в просторной коляске
владельца банка.
В порту замигал маяк, и прозрачная летняя ночь зажгла над
городом свои неяркие звезды.
Мак-Райль вернулся в дом. Мулат уже снова спал, раскинувшись
на циновке в отведенной ему каморке.
- Животное! - процедил Мак-Райль и со свечой