километра] впереди, уже замелькал
фонарь придорожного трактира, когда луна проглянула сквозь
просвет в облаках, позволив арестованному купцу отчетливо
разглядеть физиономию матроса Ханса Вилли Таумеля.
Друзьям осталось неизвестным, узнал ли путешественник
остальных соседей по "Эльмионе" или вид одного Ханса Вилли
вызвал у "купца" роковой прилив решимости, только все
последующие события произошли почти мгновенно и заняли не больше
полминуты.
"Флорентийский купец" сумел освободить на ходу свои скрученные
руки и достать из переметной сумы запасной пистолет. Он
выпрямился в седле, с силой пришпорил коня и дернул его в
сторону. Добрая лошадь взвилась на дыбы, вырвала повод из рук
Антони Ченни, перемахнула через придорожную канаву и сломала
изгородь чьего-то виноградника. Оттуда грянул пистолетный
выстрел, и Антони Ченни, охнув, стал клониться к земле. Дик
Милльс, державший наготове пистолет с граненым стволом, наугад
выстрелил в кусты и услышал впереди шум падения тела с лошади.
Тем временем Джордж Бингль стащил с коня второго всадника,
Жака Перше. Тот не делал видимых попыток к бегству и был сильно
напуган. Антони Ченни, раненный в ногу, лежал поперек дороги.
Дик Милльс, вышел из виноградника на дорогу.
- Кто из вас ранен? - спросил он, но уже сам различил
распростертого на дороге Антони. - Нужно быстрее убираться.
Друзья перенесли Антони в кусты, помогли пленнику, у которого
руки были связаны, перешагнуть канаву и спрятали коней в
нескольких шагах от дороги.
- Что с тем? - спросил Том.
- Убит, - отвечал Дик.
Том и Дик осветили фонарем тело Луиджи Гринелли. На груди
убитого оказалась сумка. В ней лежал запечатанный пакет,
обернутый в тряпицу.
Не тронув печатей, друзья спрятали пакет. Усадив в седло
раненого Антони и ведя пленного за собой, Дик Милльс и братья
Бингль свернули с дороги и добрались до заброшенной каменоломни.
Наступила очередь решить судьбу второго пленника, который,
окончательно оробев, только шумно вздыхал и отдувался.
- Назови нам свое настоящее имя, - приказал Джордж Бингль.
- Сударь, меня решили назвать Жаком еще в мою бытность во
чреве матери, а фамилия моя и моих отцов испокон веков была
Перше.
- Кто ты?
- Крестьянин из пригорода Марселя, ваша милость. Пощадите
меня,