серых лошадей понесла коляску к порту и вскоре остановилась
перед воротами в высоком деревянном заборе, отделявшем
территорию верфи от городской окраины.


Две длинные гирлянды из зеленых веток и живых цветов
перекрещивали могучий корпус корабля, возвышавшийся над
помостом. Увитый зеленью форштевень был украшен двумя искусно
вырезанными из дерева лебедиными крыльями, распростертыми в
плавном полете.
На небольшом временном мостике в центре палубы, под натянутой
на случай дождя парусиной, стоял с медным рупором в руке
владелец "Окрыленного". Ветерок развевал складки его плаща,
грудь камзола наискось пересекала шитая золотом перевязь шпаги,
голова была не окрыта. Ранняя седина поблескивала в его густых
темных, слегка курчавых волосах, заботливо уложенных
парикмахером. Пренебрегая модой, он на этот раз был без своего
пудреного парика с косичкой. Он стоял в центре судна один,
эффектно выделяясь на голубом фоне неба.
Поодаль от помоста, с которого должен был соскользнуть на
воду корабль, на дощатом возвышении собрались гости,
рассматривая с любопытством доки, корабль и одинокую фигуру
человека на мостике. Вокруг места, отведенного для гостей,
толпились празднично одетые рабочие, пришедшие с женами и детьми.
Люди, занятые приготовлениями к спуску, во главе с мастером
Гарвеем хлопотали у днища и бортов "Окрыленного". Голубая лента,
которую предстояло разорвать кораблю, трепетала в порывах
ветерка у самой воды. Оркестр из двенадцати музыкантов
расположился на причальной стенке и настраивал трубы и литавры;
глухо гудели удары в большой барабан.
На носу и на корме судна, около якорных кабестанов
[кабестан - приспособление для подъема якоря на корабле],
выстроились двумя группами по шесть человек матросы в синих
шапочках, белых блузах и черных штанах. Четырехлапые якоря
блистали свежей краской. Якорные цепи уходили в черные гнезда
корабельных клюзов [клюз - отверстие в борту судна для выпуска
якорной цепи]. Пахло смолой, дегтем, пенькой, свежим
деревом; люди вдыхали этот вечный, везде одинаковый и всегда
волнующий запах морской пристани. Все кругом было прибрано и подметено
заботливой рукой. Толпа зрителей сдержанно гудела.
Сэр Фредрик, стоя на мостике, взглянул на большую луковицу
карманных часов. Они