Посмотри туда, отец! - воскликнул вдруг Майни-Мфуму,
указывая в сторону ущелья.
Там, над лесом, подымалось зарево. Его красный отблеск
смешивался с лучами рассвета. Горела хижина островитян.
На склоне горы, среди лесных зарослей, спускался по тропе
отряд воинов. Впереди цепочки шагал Нгуру с мешком на плече.
Женщины на берегу приветствовали отряд громкими криками радости.
Три тяжелые шлюпки "Глории" уже перевезли на берег негров с
корабля. В лучах разгоравшегося дня черные люди с упоением
рушили вышки, выворачивали колья частокола, ломали ворота и
навесы. Майни-Мфуму сообщил капитану, что в воде ночные пловцы
повстречали и утопили нескольких матросов, которые пытались
спастись вплавь. Но и среди негров было немало жертв: несколько
десятков людей утонули и достались морским хищникам.
Отряд Нгуру подошел к воде. Черный великан сел в шлюпку и
бросил в нее свой мешок. Нгуру был легко ранен пистолетной пулей
из окна хижины. Бернардито встретил его у трапа "Глории",
потрепал по плечу и вопросительно поглядел на тяжелый мешок.
Черный воин с торжеством встряхнул мешок, и из него со стуком
вывалился на палубу десяток голов... Новый капитан "Глории"
отвернулся и, к большому разочарованию Нгуру, который
намеревался выставить эти трофеи для всеобщего обозрения, велел
выбросить мешок за борт.
Когда мешок со всем его содержимым погрузился в пучину,
Бернардито многозначительно переглянулся с Антони и проговорил
со вздохом:
- Видимо, эти плохие негры так и не сумели оценить хорошее
отношение мистера О'Хири, его назидательные уроки и пачку
табаку!..


Дни пещерного заточения Доротеи и Чарльза кончились. Но они
были необыкновенными, эти тревожные дни в полусумраке, озаренном
красным жаром тлеющих углей.
Мальчик, приученный своим воспитателем к суровой сдержанности,
не знал ласки. Заповедное слово "мама" он произносил сначала
робко и стыдливо, преодолевая какое-то огромное внутреннее
сопротивление, испытывая чувство смущения и даже страха. Потом
это прошло, прошло быстро: слишком велик был у матери запас
душевного тепла и страстной нежности. Волшебное слово все чаще
слетало с губ Чарльза.
Доротея не задела, не оскорбила детской стыдливости сына,
потому что сама носила это чувство в себе. Не словами, а глазами
говорила,