по канату
на плот.
Судно лежало в дрейфе, океан был спокоен, ветер почти не
надувал безжизненных парусов. Сэр Фредрик увидел, что плот
состоит из четырех частей, скрепленных друг с другом дощатым
настилом. Распилив обвязку настила, можно было отделить длинный
узкий плотик, управлять которым смогли бы без труда два человека.
Сэр Фредрик принялся пилить. К счастью, никто не обратил
внимания на этот звук за кормой; матросы, вероятно, полагали,
что плотники кончают свою работу.
Доска была вскоре перепилена, плотик стал разворачиваться и
оказался отделенным от остальной части сооружения. Сэр Райленд
зацепил плотик багром, быстро обрубил весла до нужного ему
размера, вбил в бревна два толстых корабельных гвоздя в качестве
уключин и одним взмахом топора разрубил швартов, удерживавший
весь плот. Перескочив на свой плотик, он, стоя во весь рост и
действуя одним веслом, стал направлять свое суденышко вдоль
левого борта корабля к иллюминатору нашей каюты. Обо всех этих
приготовлениях я, разумеется, ничего не знал, но сильно
тревожился из-за столь продолжительного отсутствия нашего
спутника.
Каково же было мое изумление, когда в иллюминатор просунулась
рука с концом каната и голос сэра Фредрика Райленда приказал мне
удержать канат. Я помог сэру Фредрику забраться в каюту и стал
вместе с ним спешно собирать самые необходимые предметы,
документы и одежду. Наконец он предложил мне первому спускаться
на плот.
Прошептав молитву, я полез в узкое отверстие иллюминатора и с
трудом ступил на шаткое сооружение. Затем из иллюминатора
показалась голова спеленатой, подобно ребенку, мисс Гарди. Я
осторожно принял ее на руки и положил на настил. Сэр Фредрик
бросил мне связку одеял и еще раз вернулся в каюту.
В этот момент до нас донеслись злобные крики и выстрелы.
Возгласы: "Предательство!", "Смерть офицерам!", "Плот обрублен
офицерами!", "К восстанию!" - перемежались с глухими ударами,
стонами, выстрелами.
Сэр Фредрик тихо спрыгнул на плотик. Я взял одно весло, сэр
Фредрик - другое, и мы принялись с силой грести, удаляясь от
корабля, охваченного безумием бунта.
Вскоре до нас долетели крики: "Огонь на корабле!" Обернувшись
назад, мы увидели на корме корабля длинный язык пламени.
В этот же момент с корабля заметили наше