и тот подло подтвердил перед королевским
прокурором, будто злодеяние совершено Рамоном и Бернардито. В
бумаге, представленной королю, Хуанито Прентос прямо показал,
что ненависть обоих кабалеро была сильнее всех других чувств, и
злодеи предпочли увидеть Долорес мертвой, нежели женою своего
врага.
Король после доклада прокурора утвердил приговор, и честный
Рамон де Гарсия был четвертован и обезглавлен на городской
площади. С балкона смотрел на казнь дон Сальватор. Рядом с ним
стоял коррехидор. Последними словами дона Рамона были: "Я умираю
невинным. Вон злодей!" - и он указал рукою на балкон. В толпе
начался ропот, ибо народ ненавидел обоих, но палачи уже потащили дона
Рамона к плахе, и через несколько минут голова казненного,
вздетая на пику, поднялась над толпой. На том же помосте палачи
обезглавили соломенное чучело, на котором висела дощечка с
надписью: "Бернардито Луис эль Горра", а за поимку живого
Бернардито король назначил награду.
Однако уничтожением опасных ему молодых людей дон Сальватор не
ограничился. Он добился еще, чтобы самый дом родителей
Бернардито был сожжен и разрушен до основания, а старую мать,
донью Эстреллу, заключили в тюремную крепость. Полгода держали
ее там заложницей, а затем, по всемилостивейшему повелению
короля, донья Эстрелла была выслана из Испании. Она добралась до
Венеции и там прожила много лет в доме одного вельможи, графа
Паоло д'Эльяно, которого, верно, тронула ее печальная повесть. В
этом доме потом и отыскал ее Бернардито... С тех пор он часто
перевозил свою мать с места на место и оставил наконец в Греции.
Тут он с ней и расстался, должно быть уж навсегда...
- Ладно, дядя, лучше рассказывай дальше про самого
Бернардито. Теперь он станет Одноглазым Дьяволом, правда?
- Да, сынок, тогда-то Бернардито и превратился в Одноглазого
Дьявола. Слушай, как это произошло.


...Залечив свои раны и покидая домик мавританки, Бернардито не
сбрил отросшей за месяц бороды, нацепил черную повязку,
закрывшую половину лица, надел нищенское платье, подпоясался
веревкой и взял в руки грубую суковатую палку. Но внутри этой
палки был острый толедский клинок, а за пазухой у нищего лежал
заряженный пистолет. От старой мавританки Бернардито знал все,
что происходило в городе, и... вовремя поспел