к индейке, вытаскивает из ее брюха печеные
яблоки и набивает его до отказа грязными рыбьими потрохами и
скользкой чешуей.
Потом он маскирует отверстие и... быстро сует себе в рот
печеное яблоко, пропитанное горячим жирным соком. От нестерпимой
боли слезы выступают на глазах, но повара вернулись, и Джакомо,
давясь, держит горячий ком во рту.
Повар кладет индейку на блюдо, украшает ее оливками, трюфелями
и зеленью, и прислужник каноника уносит дымящееся жаркое на
второй этаж. Там, в скромной келье каноника, опытный прислужник
торжественно ставит блюдо на стол, давно накрытый крахмальной
скатерью и уставленный бутылками. Каноник, сурово поджав губы и
воздев очи к потолку, садится за трапезу...
Джакомо еще не успел счистить с рук и живота налипшую рыбью
чешую, как в кухню ворвалось олицетворение ураганного вихря в
образе прислужника падре. Прислужник даже не заметил, что под
полою сутаны маленького чистильщика рыбы остался кухонный нож.
Вот виновник уже доставлен в пустующий класс, выбранный для
экзекуции, и разражается небывалая гроза! Падре мечет молнии и
громы, и мальчик, распластанный на скамье, принимает такую
порцию розг, какой с лихвой хватило бы на целый год ежедневного
"телесного внушения".
Потом "злодея" тащат в чулан и запирают в темноте. Здесь
волчонок сидит до вечера, и каноник, которому, к несчастью,
опять попалась на глаза злополучная индейка, вечером идет к
чулану, чтобы возобновить внушение. Джакомо через дверную щель
видит лицо каноника, который возитя с замком. В руках у падре -
узкий ремешок с пряжкой.
Верхняя губа мальчика и впрямь начинает подниматься, как у
волчонка. Подросток оскаливается и съеживается. Дверь
распахнута... и вдруг весь приютский флигель оглашает визг боли
и испуга.
Сбежавшиеся дети и даже покинувший свою постель привратник,
приковылявший на тумбоподобных ногах, видят падре на полу перед
открытым чуланом; он в ужасе прижимает к животу окровавленные
пальцы, а по двору, в распахнутой сутане, мчится воронок Джакомо
с кухонным ножом в руке...
В эту ночь тринадцатилетний мальчик бежал из приюта. Каноник,
получивший серьезную рану в живот, поднял на ноги всю полицию,
но беглеца не удалось разыскать...
До окрестностей Неаполя Джакомо добрался пешком, питаясь
подаяниями.