допросу. В этот миг обезьяна, словно и ей
передалось царившее среди людей волнение, сделала огромный
скачок и очутилась на шкафу, под которым Томас Бингль силился
освободиться из рук моряка.
Мистер Уильям Томпсон вбежал в канцелярию в тот момент, когда
со шкафа прямо на Лорна обрушился пыльный гипсовый бюст
Цицерона. Столкнув бюст, разлетевшийся вдребезги, обезьяна
перескочила на люстру и, сильно раскачавшись, повисла на одной
руке. Она держалась за обод люстры и прицеливалась, куда бы
прыгнуть дальше.
Ушибленный в плечо, Джозеф Лорн выпустил из рук мальчишку, в
ярости схватил большой кусок отколовшегося гипса и запустил им в
обезьяну. Снаряд угодил не в животное, а в качающуюся люстру.
Зазвенел разбитый абажур, горящее масло полилось на стол. Сукно
и папки на столе затлели. Обезьяна перескочила на полку. В
комнате сделалось темно, но Микси схватила с полки какие-то
документы и швырнула их в горящую на столе жидкость. Бумаги
вспыхнули ярким пламенем и, словно факел, осветили метавшихся по
комнате людей. Мистер Томпсон, клерк и Джозеф Лорн бросились
тушить огонь.
Им удалось заглушить пламя, набросив на него ковер и сорванные
портьеры. В этой суматохе Томас Бингль ухватил наконец цепочку
зверька и опрометью выбежал с ним на улицу.
Когда он приплелся домой, тетя Полли, их соседка, открыла
дверь. Мальчик не узнал квартиры. Все вещи в комнате были
перерыты, белье из комода валялось на полу, а сама миссис Бингль
стояла посреди этого хаоса, прижав руки к подбородку и
неподвижно уставившись в одну точку. Увидев обезьяну в руках
мальчика, она закричала диким голосом, взмахнула руками, словно
защищаясь от привидения, и, как сноп, повалилась на кучу хлама,
разбросанного на полу.
Поздним вечером старый бультонский банкир мистер Сэмюэль Ленди
заперся в подвале своего банка, где в прохладном сумраке стояли
шесть грузных, как слоны, металлических шкафов. Вдвоем с
казначеем банка мистер Ленди при свечах еще раз пересчитал
золото и ассигнации, высыпанные из двух кожаных мешков.
Ровно десять тысяч фунтов золотом и на четырнадцать тысяч
ассигнациями, - сказал казначей. - Все ли они идут на текущий
счет мистера Райлендом?
- Нет, по его распоряжению пять процентов этой суммы
зачисляется на счет мистера Джозефа Лорна,