стояли вдоль всей изгороди.
О'Хири, Урикон и Грелли с его четырьмя охотниками направились
прямо к жилищу жреца в середине поселка.
- Мистер Райленд, Урикон спрашивает, не заметили ли вы
каких-нибудь свежих охотничьих трофеев у жителей поселка? -
осведомился О'Хири.
- Несколько слоновых бивней... Сложены у двух или трех
хижин...
- Хорошо! Вы увидите презабавнейшее представление. Это
лучший трюк нашего Урикоа.
В темноте, под неистовый лай собак, охотники подошли к центру
поселка. Внезапно перед ними выросли воинственные фигуры двух
сторожей, которых Грелли заприметил еще с дерева. Дубинами они
преградили путь охотникам, но Урикон выступил вперед и властно
приказал сторожам пасть ниц перед богами грозы, посланцами
разгневанных небес.
- Ступайте к колоколу, созывайте жителей на площадь; так
приказываю я, жрец богов.
Растерянные сторожа повиновались и, сопровождаемые
сенегальцем Али, направились к столбу с колоколом.
Подойдя к жилицу жреца, О'Хири поднял плетеную циновку,
прикрывавшую вход, и, пропустив внутрь Урикона и Грелли, вошел в
хижину последним, держа за спиною пистолет.
Светильник, наполненный жиром, освещал хижину. На подстилке
из звериных шкур спал старик негр, завернувшись в старое
шерстяное одеяло. В углу, на подставке, стояла деревянная
голова, служившая опорой слоновому бивню, покрытому искусной
резьбой. Это был "алтарь предков". Урикон тронул старика за
плечо и завыл тонким, пронзительным голосом, сопровождая свои
завывания уродливыми корчами, как бесноватый.
Старик вскочил, дико озираясь на пришельцев.
- Вставай, о жрец, и внемли нам, посланцам бога рек и морей
Олокуна! - вопил Урикон на межплеменном языке бини. - Внемли нам,
вестникам великого горя! Собери свое племя, о жрец, ибо мы
пришли возвестить ему скорбь!
Одновременно снаружи, у столба, врытого рядом с хижиной,
зазвучали мерные, унылые звуки колокола - эроро.
Поселок ожил. Из-под циновок многих жилищ уже выглядывали
головы мужчин. Детский плач раздавался по всему краалю.
Урикон вывел жреца на улицу.
- Кричи громче, о жрец, собирай свой народ, всех, до
последнего младенца!
У столба Урикон повторил свои кривляния. Глядя на него,
Грелли подумал, что он и впрямь одержим бесом.
- Великая беда, о жители!