страданиям может прийти конец. Что отравленную стрелу можно вытащить из раны, и рана затянется.
- Да, он сказал, что лекарство от страданий - убить мечту, - глаза Танико высохли.
- Мечту о прошлом, которую нельзя вернуть…
- Все мечты, - спокойно сказала Танико. - Всегда, когда я буду желать тебя, я буду причинять себе боль, зная, что буду мечтать о человеке, убившем Кийоси.
- Ты можешь также убить и меня, - воскликнул Дзебу, - если собираешься убить свои мечты обо мне! Существует ли для зиндзя разница между жизнью и смертью? - Думая о харакири самураев, Дзебу добавил: - Сейчас для меня смерть предпочтительнее жизни. Если это принесет тебе успокоение, я дам тебе свой меч, и ты можешь вонзить его в меня.
Взгляд её глаз стал ненавидящим.
- Для зиндзя и для самурая жизнь и смерть одинаковы: жизнь - ничто, смерть - всё. Так просто! Просто для них, но не для тех, кто остался на этом свете.
- Извини меня, это была глупость.
- Нет, типичная картина. Не глупость, а характерное явление для вас, зиндзя, для всех воинов. Даже для Кийоси. Он не был умнее тебя.
- Я знаю, что Кийоси был человеком, заслуживающим восхищения.
- И ты убил его! - её взгляд был полон ненависти.
Дзебу начинал злиться. Если она не в состоянии понять, как мужчины, уважающие друг друга, могут сражаться и убивать друг друга, она не сможет разобраться и в данном случае. Она не имеет права ненавидеть его!
- Танико, во время битвы ты не можешь выбирать свою жертву. Ты пытаешься убить всех противников. Все они пытаются убить тебя. Я не хотел убивать Кийоси. Я даже не знал, что человек, в которого я стреляю, - Кийоси. Всё, что я хотел, - не позволить ему убить Юкио. У меня не было выбора, мной управлял рок.
- Я поняла. Это не ты убил Кийоси, это был твой бог, рок.
- Рок - это не бог. Танико, ничто не вернёт больше Кийоси. Прошло уже восемь лет с тех пор, как у тебя отняли сына, Ацуи, этого уже не изменить. Да, моя рука выпустила стрелу, но ты должна знать, если хорошо изучила меня, что я не питаю ненависти к Кийоси. Если бы я представлял, что он для тебя значит, я бы поразмыслил, стрелять мне или нет. Я всегда хотел, чтобы ты была счастлива, но никогда не мог сделать тебя счастливой.
В его мозгу смутно всплыло видение ослепительного Кондзикидо. Он услышал голоса чёрных дроздов в гуще криптомерий,