о том, что твой и Кийоси сын будет участвовать в войне против твоих же друзей?
- Он погиб в сражении? Но он же ещё ребенок! Он ещё не видел жизни!
- Вишнёвый цвет опадает с первым дуновением сильного ветра, но мы не можем сказать, что цветы не жили, - жёстко сказал Хидейори. - Цветение, продолжающееся лишь один день, от этого не становится хуже.
- Почтение Амиде Будде! - прошептала Танико. Она отпустила руку Хидейори и села. Танико потеряла так много в своей жизни: дочь Шикибу, Кийоси, Дзебу. Ацуи она теряла дважды - когда-то давно, а теперь - снова. Согамори сделал из него самурая и послал его в бой за смертью, так же как поступил с Кийоси. Она не должна быть сломлена! Как напомнил ей Хидейори, она также является самураем. Танико молча рыдала, зная, что слезы не коснутся ее внутренней скорби - широкой пустоты, похожей на монгольскую пустыню.
- Он упал с ветки, - сказала Танико спокойным голосом. - Он больше не страдает. Но я продолжаю страдать. Какой смертный грех я совершила, что должна из года в год с трудом преодолевать путь от агонии к агонии?
- Возможно, тебе суждено более высокое предназначение, - сказал Хидейори. - Сталь для изготовления лучших мечей закаляется десять тысяч раз!
- У меня нет желания служить высшей цели. Если я не могу умереть, дайте мне уйти в монастырь. Мой отец пригрозил, что отдаст меня в монастырь, в то утро, когда я ушла из Камакуры в Хэйан Кё, чтобы выйти замуж. Если бы только он сделал это!
- Монастырь - не место для такой умной и прекрасной женщины, как ты. Если хочешь избавиться от скорби - вернись к работе. Выполняй свой долг по отношению к своей семье, Священным Островам, богам.
Танико обхватила себя руками и стиснула зубы, изо всех сил пытаясь сдержаться.
- Твой сын, Такаши-но Ацуи, покинул этот мир, - спокойно сказал Хидейори. - Ты должна принять это и продолжать жизнь.
Полное имя Ацуи, которое Танико никогда не произносила вслух, звучало странно из уст главы клана Муратомо. Он вернул ее к реальности того, что случилось. Ацуи мёртв. Убит каким-то самураем Муратомо. Она больше не могла сдерживать рыданий. Долгий крик вырвался из недр ее тела, и она разрыдалась. Она дважды поклонилась мечу и флейте, сжавшись от горя. Хидейори сидел молча, отвернувшись.
Наконец ее боль утихла, и она смогла говорить:
- Извините меня.
-