столицу вместе с вашим уважаемым мужем, когда бои еще продолжались, но говорят, что огромный монах-зиндзя с волосами огненного цвета творил чудеса в бою за императорский дворец.
Сердце Танико забилось быстрее:
- Это может быть только один человек!
Моко кивнул:
- И я так думаю, моя госпожа. Я также слышал, что этот монах сопровождал второго сына Домея, Хидейори, на северо-восток.
«На северо-восток, - отметила Танико. - Мне следует послать секретное письмо отцу, чтобы он поискал их».
- Когда должны произойти казни?
- Через три дня - на арене рядом с тюрьмой, в месте, называемом Рокудзо-го-хара, где улица Рокудзо пересекает реку Камо. Вокруг места казни уже установлены столбы, и головы нескольких хорошо известных мятежников, убитых в боях, смотрят с них на прохожих. Действительно, как говорил монах, мы живем в Последние Дни Закона.
- Да, - ответила Танико. - Моко, мне так хочется узнать о мире больше, чем я знаю сейчас. Все, что мне удается увидеть, происходит только за Девятикратной Оградой. Очень жаль, что офицер Домей и его сыновья должны умереть. Я знала его, и он нравился мне. Но власть людей, казнящих других людей во имя императора, не дает развалиться всему этому государству. Если я хочу познать мир, я должна знать это. Пойдешь ли ты на казнь, чтобы быть там моими глазами, Моко? Посмотришь ли ты на все за себя и за меня?
- В своей жизни я уже видел достаточно убийств, - сказал Моко, - И, вероятно, увижу еще больше, прежде чем сам ступлю в Великую Пустоту или меня подтолкнут. Меньше всего мне хочется идти и смотреть на убийства, которые я не обязан видеть. Но если это поможет вам, моя госпожа, я пойду и расскажу вам обо всем.

Моко пошел к месту казни рано, чтобы найти лучшую площадку для наблюдения. Местом, где осужденные должны будут умереть, являлось широкое круглое углубление, чуть больше человеческого роста глубиной, рядом с рекой Камо. Служащие двора, в блестящих светло-зеленых одеждах, уже огородили канатом пространство рядом с углублением для размещения знатных зрителей. Моко понял, что, если он включится в толпу обычных зрителей на берегу, он будет слишком далеко от края, чтобы увидеть хоть что-нибудь.
Но рядом с тюрьмой росло старое, огромное вишневое дерево, которое издавна использовали для публичной порки. С его верхних веток все будет