лицо Кублая раскраснелось, сверкающие черные глаза казались дикими. Дзебу впервые находился так близко к нему. Родственное сходство с Ариком Букой было очевидным, но Кублай был старше, и на его костях было больше мяса. Его усы и борода были, на китайский манер, очень длинными.
- Что задержало тебя, Уриангкатай? - спросил он гулко зазвучавшим в тишине голосом. - А тебя, Аргун Багадур? Бой закончился еще до заката. Вы были нужны мне здесь. А что за спор возник между вами? Именно в сегодняшний вечер у меня нет времени разбираться в мелочных дрязгах.
- Это не мелочные дрязги, - произнес Аргун голосом, который по силе был равен голосу Кублая. - Это касается приказа самого Чингисхана.
- Мой прародитель отдал множество приказов, - сказал Кублай. - Некоторые были более важные, чем другие. Он говорил, что монгол не должен напиваться более трех раз в месяц. Этот приказ каждый монгол нарушает двадцать раз в месяц. - Он отпил из золотого бокала, украшенного рубинами и изумрудами, его офицеры рассмеялись. - Ты узнаешь этот трон, Аргун? Это именно тот трон, с которого мой отец Тули, Мастер Войны, руководил осадой Мерва. Ты присутствовал при этом, Аргун?
- Я был мальчиком в одном из полков вашего отца, мой хан.
- Я нашел этот трон в шатре моего брата, когда мы грабили его лагерь. Как ты думаешь, Аргун, что бы он сделал с ним, если бы выиграл сражение? Восседал и смотрел, как побежденных проводят перед ним на казнь?
- Ваш брат следовал традициям, мой хан. - Некоторые из офицеров хихикнули.
«Аргун побеждает в этом споре, - подумал Дзебу. - Почему ничего не говорит Уриангкатай? Если Кублай примет решение в пользу Аргуна, он убьет меня, и никто не сможет остановить его. От меня теперь ничего не зависит. Сущность, через этих монголов, решит, должен я жить или умереть. Несомненно, та часть Сущности, которая пребывает во мне, будет жить вечно. Я так устал. Мне все равно, как они решат, лишь бы всему наступил конец».
- Завтра я буду сидеть на открытом воздухе на этом троне, и ко мне приведут моего любящего традиции брата и его любящих традиции советников и офицеров, и я всех их приговорю к смерти, - продолжал Кублай. - Кроме моего брата. Его я буду держать при себе всю его жизнь в качестве… гостя. Но остальные, благодаря которым мой брат сбился с истинного