пронесся мимо, рубя мечом воздух, не причинив никакого вреда. «Я сказал тебе, что я - ничто», - подумал Дзебу.
Ругаясь, Икено спрыгнул с лошади и бросил поводья одному из цубуси. Он подбежал к Дзебу и протянул руку в кожаной перчатке, чтобы выдернуть его из седла. Безо всякой команды со стороны Дзебу Алтей встал на дыбы, и Икено вынужден был сдержать свой бросок и отпрыгнуть назад, чтобы избежать молотящих по воздуху передних копыт. Дзебу почувствовал поднимающиеся в нем волны удовольствия, которые излучались на Алтея, на Икено, на гору, на океан. Они все стали частью величавого танца, а время замедлилось так, что он смог повернуть голову и поискать глазами Танико. Как он и ожидал, она тоже смотрела на него именно в этот момент, так же как Алтей точно знал, когда ему надо было встать на дыбы и остановить атаку Икено. Глаза Танико были широко открыты от благоговейного страха и восхищения, они смотрели прямо в глаза Дзебу, и он понял, что имел в виду Тайтаро, говоря, что глаза прекрасней любого драгоценного камня. И он понял, что Сущность смотрела на Сущность. Они одновременно отвернулись друг от друга, и Дзебу посмотрел в налитые кровью глаза Икено, полные ярости и опьянения. Дзебу почувствовал к Икено сочувствие. «Ты сам не знаешь, кто ты», - подумал он.
Он обнажил короткий меч зиндзя, который Икено назвал иглой для вышивки. Он действительно был маленьким, по сравнению с мечом Икено. Он перебросил ногу через спину лошади и легко спрыгнул на землю. Икено, держа меч перед собой обеими руками в атакующей стойке самурая, сделал шаг к Дзебу.
- Я срежу эту улыбку с твоего лица, а твою голову - с тела, монах!
Икено высоко поднял свой большой меч над головой, чтобы обрушить его на Дзебу. В тот же самый момент, сделав три быстрых шага к Икено, Дзебу одной рукой отвел свой меч назад и быстро взмахнул им по дуге перед собой, так быстро, что казалось, что в один момент меч был занесен над правым плечом Дзебу, а уже в следующий миг оказался рядом с левым. Дзебу расслабился, опустив вниз руки. Он знал, что убил Икено.
Икено неподвижно застыл, не произнеся ни звука, сверкающее лезвие по-прежнему было крепко сжато в руках на уровне плеч. Ярость исчезла с лица самурая, сменилась ужасом, потом гримасой агонии. Рот широко раскрылся. Веки задрожали. Меч со звоном вывалился