минуты.
Кублай пожал плечами.
- Быть может, есть несколько таких же красивых. Но никого умнее.
- Если вам сейчас нужен ум, то даже в Шангту есть не менее тысячи мудрецов, способных говорить более умные, чем я, вещи.
- Да, и некоторые из них могут оказаться даже честными людьми. Но только некоторые из них умны, как ты. А красивых просто нет. Сегодня мне нужно общество женщины. Женщины занимают очень важное положение в моей семье, ты знаешь. Во многих случаях именно женщины рода сделали нас такими, какие мы есть.
- Я не понимаю, ваше величество.
- Нас растили матери. Моему деду Темучину, которого мы называем Чингисханом, было всего одиннадцать лет, когда отравили его отца. Племенем правила его мать, пока Темучин не достиг необходимого возраста. А моя бабка одна должна была заботиться обо всех четырех сыновьях Чингисхана, когда мой дед отправлялся в походы.
Когда умер мой отец Тули, мы с братьями были очень молоды. Мне было шестнадцать. Мы находились в смертельной опасности, так как род Огодая боялся нас как потенциальных соперников. Моя мать, принцесса Саркуктани, вела нас сквозь эти опасные годы. Она наняла Яо Чу, чтобы я научился писать и читать китайских классиков. Она научила меня и братьев Демонстрировать уважение к госпожам и наследникам Рода Огодая и ожидать подходящего момента.
- Все так не похоже на мою страну, - сказала Танико. - Здесь женщины могут обладать властью. Внук бедного сироты может стать правителем величайшей из империй, которые когда-либо были на свете.
- Да, бедного сироты, - в его голосе прозвучали нотки рассеянности. Она чувствовала, что, заявив притязания на пост верховной власти во всем мире, ему хотелось рассказать, кто он, откуда он вышел. - Мой дед был нижайшим из низших, - продолжил он. - У него не было ничего, совсем ничего. Его племя было разбросанным. Когда его поймали тайджуты, они не посчитали его заслуживающим даже смерти. Они надели ему на шею деревянное ярмо и сделали рабом. Он был сильным и решительным, но занимал самое низкое из всех возможных для человека положение. Даже собственное тело не принадлежало ему. Мог ли он предвидеть, что когда-то его имени будут бояться все народы, что люди станут называть его Чингисханом, Всемогущим Властелином? При всем своем уме он не мог предсказать этого.
Его намерения в самом