в Камакуру с севера, крупных землевладельцев, таких, как господин Бокуден. Его поместье, как и подобало дому первой семьи в городе, было видно издалека, красный флаг Такаши отчетливо выделялся на фоне темно-зеленых деревьев, растущих рядом.
Дзебу заметил, что рядом с ним едет Танико. Она ни разу не обернулась на дом детства, а решительно смотрела вперед. Быть может, ее пугало долгое путешествие. Дзебу повернулся к ней с улыбкой и произнес:
- Камакура так же важна в этой части страны, как Хэйан Кё - на юге.
Танико бросила на него пронизывающий взгляд черных глаз:
- Кого интересует мнение оборванного монаха какого-то неизвестного Ордена, который, я уверена, ни разу не высовывал своего длинного носа за стены монастыря? Оставь его при себе и не разговаривай со мной. У меня и так достаточно неприятностей!
- Мы в своем Ордене говорим: тот, кто считает себя жертвой, делает себя жертвой. Но если вы решили считать себя несчастной, моя госпожа, желаю вам испытать много радостей от такого выбора. И я уважаю ваше желание предаться скорби в одиночестве. - Он пришпорил Алтея и поехал вперед.
Дзебу был совсем не рассержен: девушка все еще нравилась ему. На самом деле упоминание о его длинном носе было очень точным. Она была очень наблюдательна, нос был одной из черт, унаследованных им от своего чужеземного отца. Дзебу был доволен тем, что ему, благодаря тренировке зиндзя, удавалось оставаться спокойным и веселым, встречаясь с враждебностью со стороны других. Он надеялся, что Танико не будет постоянно надоедать ему своими жалобами, иначе это станет тяжелым грузом на всем пути до Хэйан Кё.

На ночь они остановились в сельском доме одного из союзников господина Бокудена. Из своего багажа Танико достала подголовье, на котором спала с детства. Краска на нем давно стерлась, края обились, но деревянная поверхность давала ей ощущение тепла и безопасности, как любимая кукла или ночная рубашка могли действовать на какую-нибудь другую девочку. В подголовье был потайной ящик, края которого казались частью резного узора. Танико открыла ящик и достала книгу для записей, резные деревянные крышки которой были перевязаны декоративным красно-золотым шнурком. В ящике также были кисточка, брусок и чернильный камень. Используя воду, принесенную в спальню в суповой чашке, Танико принялась