на всем пути через вражескую территорию. Что касается Хоригавы, он кровожаден и вероломен и уже довел до смерти двух жен. А Танико - капризная девочка тринадцати лет. Она никогда не встречалась с Хоригавой и, по моим сведениям, отчаянно сопротивляется этому браку. Она сопротивлялась бы еще сильнее, если бы встретилась с ним. Ты окажешься в самом центре очень интересной ситуации.
Потом Дзебу оказался один на краю утеса, храм был у него за спиной, его острая крыша низко распласталась над скалой, как крылья гигантской птицы. Морской ветер дул ему в лицо, восходящее солнце согревало спину. Ниже, с регулярностью ударов сердца, на берег накатывались волны с белыми гребнями, принося непонятные вести из земли его отца.
Женская половина Храма Водной Птицы располагалась дальше от утеса, к северо-востоку от храма, на соответствующем приличиям расстоянии от жилища монахов. Расстояние ничего не меняло, так как в правилах поведения зиндзя не было ничего, что мешало бы мужчинам посещать женскую половину, когда бы они этого ни пожелали. В последние два года Дзебу вместе с другими монахами не раз пробирался туда ночью. Эти визиты обставлялись с нарочитой скрытностью, а на самом деле прощались Орденом.
Как приличествовало жене отца-настоятеля, мать Дзебу Ниосан занимала самую большую спальню в восточной стороне женской половины, с видом на восходящее солнце и монастырский сад. Удивительно, но в доме не было других женщин, или так показалось Дзебу, когда он вошел. Ниосан сидела к нему спиной, наблюдая за плывущим над низкими, изогнутыми ветром соснами красным солнечным диском. Поющая доска, установленная в полу, чтобы предупреждать настоятеля и его жену о присутствии постороннего, скрипнула под ногой вошедшего Дзебу. Спина Ниосан напряглась.
- Матушка!
Ниосан обернулась, глядя на него с радостью и страданием, быстро поднялась на ноги:
- Я ждала! Ждала так долго! Это была одна из двух самых длинных ночей в моей жизни!
Дзебу не нужно было объяснять, какой была первая.
Они обнялись, она заплакала, прижавшись к нему.
- Сын мой, единственный мой сын! Я умерла для тебя тысячью смертей. Всю последнюю ночь и неделю перед ней, когда твой отец сказал, что пришло время твоего посвящения…
Они сели лицом друг к другу. Матери Дзебу не было еще сорока, но лицо ее было морщинистым и