забот и тревог. Вряд ли кто знает, каких трудов стоит самый маленький опыт, самое маленькое доказательство справедливой мысли, хотя бы в той же астрономии. Но ведь устод занимался не только астрономией… «Что ты сделал, Якуб? – говорил он сам себе. – Ты заботливо охранял гордость девушки, не пожелавшей открыть свою душу этому замкнутому и суровому человеку. Но, если бы ты изменил своему слову, ты бы помог ее счастью и, быть может, помог бы счастью любимого устода. А теперь уже все это непоправимо. Никто не знает, где теперь Рейхан, жива ли она. А устод вряд ли сможет собой распорядиться. Ведь он во власти султана Махмуда…»
Якуб покинул Хорезм с чувством горечи и величайшей утраты. И, как он ни старался внушить себе, что на то воля аллаха и что люди не в силах препятствовать этой воле, обида за происшедшее не давала ему покоя.
На пути в Газну Якуб мысленно простился со своей юностью. Он вдруг почувствовал себя зрелым, озабоченным судьбой людей и готовым бороться с тем злом, которое, как ему казалось, затопило землю.


В ЗОЛОТОЙ КЛЕТКЕ МАХМУДА

Газна показалась Якубу даже чрезмерно богатой. Он долго рассматривал устланный мрамором двор главной мечети при дворце султана, восхищаясь красотой камня. Вокруг повсюду копошились рабы. Их было так много, что Абдулла подивился:
– Больше, чем у самого халифа в Багдаде!
– Конечно, больше, – заметил невозмутимо Якуб. – Хусейн говорил мне, что во время одного из походов в северную Индию султан угнал пятьдесят семь тысяч рабов и триста пятьдесят слонов.




Длинной вереницей шли изможденные люди, таская на себе мраморные плиты, бревна и корзины глины для сооружения нового дворца. Худые, изможденные люди едва плелись по пыльной дороге. И оттого, что их было больше, чем других людей – ремесленников, воинов, землепашцев, – становилось даже страшно.
– Их так много, – заметил Якуб, – они могут подняться против своего господина и разнести его дворцы.
– Нет, Якуб. Повсюду есть рабы, и никто их не боится. Аллах отказал им в своем покровительстве.
Абдулла говорил это с такой убежденностью, что Якуб не стал ему возражать. Когда он слышал прежде от Хусейна о несметном числе рабов, он смутно себе представлял это, а вот теперь он удивлен. И почему бы им в самом деле не разнести дворцы правителя?
Привратник у дворца сказал