на высокого, стройного человека в скромном темном халате, внешне ничем не похожего на важного господина. – Иди к нему, он тебе поможет. Да благословит тебя аллах!
Человек в белоснежной чалме, с добрыми задумчивыми глазами внимательно выслушал Мухаммада ал-Хасияда и, подумав, сказал:
– Я от души жалею, что не постиг те тайны, которые стали достоянием молодого врачевателя ибн Сины. Он был бы тебе полезнее. Но, судя по твоим словам, дело не терпит. Хусейн ибн Сина сейчас в Гургандже, при дворе Мамуна. Его не скоро доставишь сюда. Поспешим же к больному, я постараюсь сделать то, что в моих силах. У меня есть целебные травы. Я вожу их с собой по совету одного ученого грека.



Ал-Бируни внимательно осмотрел больного: долго прислушивался к биению его сердца, посмотрел горло, пощупал руки и ноги. Он спросил Мухаммада, когда это случилось, давно ли юноша дышит так тяжело и прерывисто. Затем он попросил своего слугу доставить ему травы, хранящиеся в хурджине, и принялся приготовлять целебное питье. Вокруг Бируни забегали слуги и проводники из каравана Мухаммада. Вскоре над пламенем костра уже был подвешен маленький котелок, и Якуб был обложен теплыми компрессами, мехами белки и соболя, которые Мухаммад поспешно вытащил из своих тюков. Как ни трудно было Якубу глотать, он все же выпил питье, приготовленное ал-Бируни, и, устало откинувшись на мягких мехах, тепло укрытый и согретый, впервые задремал. И, хотя сон его был беспокойный, ал-Бируни знал, что этот сон принесет с собой исцеление. Ученый не покидал больного, продолжая сидеть у его изголовья, пока он спал, дожидаясь того мгновения, когда юноша проснется и сможет снова принять горячее питье.
Посланник дабира и гонцы, сопровождавшие ал-Бируни в столицу Хорезма, Гургандж, то и дело приходили к ученому и напоминали ему, что вьюки уложены и караван готов следовать ко дворцу хорезмшаха. Но ал-Бируни не торопился, он спокойно отвечал, что напрасно проводники тревожатся – он не покинет караван-сарая, пока не сделает своего дела.
– Помилуй, уважаемый господин! – говорил, обращаясь к Бируни, посланник дабира. – Как можем мы оставаться в караван-сарае, когда сам хорезмшах ждет нас в своем дворце!
Посланник дабира едва сдерживал клокотавший в нем гнев. Когда ему было поручено доставить ко дворцу знаменитого ученого